ФЕДОР НАБИЛКИН И НАСТОЯЩИЕ БОГАТЫРИ

Жил в одной деревне бобыль Федор Набилкин. Был он силою слабоват, да зато умом наделен.

Захотелось ему сделаться богатырем. “И чем я не богатырь? — думает Федор Набилкин.— Почему это только сильные могут быть богатырями?”

Сделал он себе полотняный шатер, седло, взял косу вместо меча, сел на свою квелую лошаденку и тронулся в путь-дорогу.

Ехал, ехал и доехал до большого города. Видит — стоит у дороги столб, а на нем разные висят объявления. Вынул он поскорей из кармана карандаш и написал свою записку, что в таком-то году да в таком-то, мол, месяце, такого-то числа проезжал через этот город могучий богатырь Федор Набилкин — сзади его не догонять, спереди не встречать, а издали остановиться, шапку снять да поклониться!

Прибил к столбу объявление, а сам дальше поехал.

А тем временем едет вскоре по той же дороге настоящий богатырь Дубовик. Прочитал он объявление, дивуется: и что это за новый богатырь объявился? Как бы на него хоть глянуть: сзади догонять не велено, спереди встречать не дозволено... Придется издали поклониться!

Дубовик дал три версты крюку, заехал наперед, шапку снял и кричит:

— Добрый день, могучий богатырь Федор Набилкин! Хочу твоим младшим товарищем стать. Как велишь мне ехать, позади тебя или спереди?

— Позади,— говорит Федор Набилкин.

Вернулся богатырь назад и поехал за ним следом.

Приехали на широкий зеленый луг. Федор Набилкин пустил клячонку свою пастись, а сам раскинул шатер и спать завалился.

И Дубовик раскинул шатер свой вдали.

Наутро встал Дубовик, начал меч точить на большом бруске. А Федор Набилкин увидел это и давай свою косу на камне натачивать. Меч точится тихо: ших-ших, а коса — дзинь-дзинь о камень!

Дубовик думает с завистью: “Ну и меч же у этого богатыря! Звенит — не то, что мой”.

Простояли они на лугу два дня, а на третий говорит Дубовик Федору Набилкину:

— Живет тут недалече трехглавый змей — Смок. Вызывает он к себе кого-нибудь из богатырей на бой. Ты ли сам поедешь, или меня пошлешь?

— Эт,— плюнул Федор Набилкин,— стану я еще о такую мелюзгу руки марать! Езжай ты!

Ну, богатырь собрался да и поехал. А Федор Набилкин спать улегся.

Подъезжает Дубовик к Смоку.

— Ты кто? — спрашивает Смок.— Не сам ли Федор Набилкин? Слыхал, слыхал про тебя. Говорят, объявление даже висит, что новый-де могучий богатырь в этом царстве завелся.

Видит Дубовик; Смок сильно боится нового богатыря Федора Набилкина. Вот и говорит он ему:

— Да, я самый и есть Федор Набилкин.

— Ну что ж, Федор Набилкин, будем биться или мириться?

— Нет, нечистая сила, не для того ехал сюда сам Федор Набилкин, чтоб мириться, а для того, чтобы биться!

Выхватил богатырь Дубовик свой острый меч и отрубил Смоку все три головы. Две головы в болото втоптал, а третью на меч насадил и везет напоказ своему старшему товарищу Федору Набил-кину. Приехал и спрашивает его:

— Куда велишь змееву голову девать?

— Брось в кусты! — махнул рукою Федор Набилкин.

А проезжал на ту пору мимо того города богатырь Горовик. Увидел он объявление и удивился: ага, вот бы с кем встретиться! Поехал он по следам и приехал на широкий зеленый луг. Поклонился издали Федору Набилкину и говорит:

— А не примешь ли меня, могучий богатырь Федор Набилкин, в товарищи?

— Ладно. Ставь свой шатер. Раскинул свой шатер и Горовик. Наутро говорит Горовик Набилкину:

— Объявился в нашем краю поганый Смок с шестью головами. Так вот, ты ли сам поедешь с ним биться, или меня пошлешь?

— Ат, — плюнул Федор Набилкин, — стану я о такую мелочь руки марать! Езжай ты!

Поехал Горовик, отрубил Смоку все шесть голов, а одну напоказ привез.

— Куда велишь змееву голову девать? — спрашивает он Федора Набилкина.

— Брось эту дрянь в кусты!

И пошла кругом слава о богатыре Федоре Набилкине.

Дошел слух о нем и до девятиглавого Смока.

Вызывает он Федора Набилкина на бой. Хотел было Федор Набилкин послать и на этот раз одного из своих младших товарищей, да те наотрез отказались.

— Мы уже,—говорят,—ездили, теперь твой черед, да и Смок по твоей силе попался: нам с ним никак не справиться.

Ну, ничего на поделаешь — надо ехать. Да и гоже ли такому могучему богатырю свою честь терять?

Собрался Набилкин, сел на свою клячу и поехал.

А Смок ждал, ждал Федора Набилкина, не дождался — сам к нему вышел навстречу. Повстречались они на полпути. Как увидел Федор Набилкин перед собою девятиглавое чудище, испугался и скорей назад ходу! А Смок за ним.

Сбился Федор Набилкин с проезжей дороги, попал на неезженую. А дорога та вела в болото, в трясину. Летел он, летел по глухой дороге да и попал прямо в трясину. А Смок не разглядел и тоже туда бухнулся — одни только головы торчат.

Федор Набилкин был легок, сразу выскочил, а Смок засел в болоте, как пень.

Осмотрелся Федор Набилкин — и здорово же увяз Смок, даже не двинется. Увидел он Смоков меч, поднял его кое-как и давай рубить головы страшилищу. Отрубил все девять голов, тяжелый меч в болото втоптал, а сам назад пешком двинулся: кобылку никак из трясины вытащить не мог.

Приходит на луг, кричит богатырям:

— Гей, молодцы! Ступайте немедля в болото-трясину да приведите моего коня богатырского. Я там с поганым Смоком воевал, все девять голов ему отрубил.

Пошли богатыри к болоту-трясине, видят — и правда, валяются в болоте все девять змеевых голов!

— Вот так силач! — говорят.— Прямо диво: втоптал поганого Смока в трясину да все девять голов ему отрубил! А чем? И глядеть-то не на что: не меч, а коса какая-то да и все!

Взял Горовик клячу под мышку и принес ее хозяину.

Еще большая слава пошла про могучего богатыря Федора Набилкина. Услыхал о нем сам царь Храпун. Захотелось ему иметь при себе такого славного богатыря, что девятиглавого Смока одолел. Послал ему приглашение.

Явился Федор Набилкин во дворец. Царь ве-лел сшить ему дорогую одежду, дал во дворце лучшую комнату, слуг и повара к нему приставил.

Живет Федор Набилкин припеваючи.

Прошел год, второй, а на третий выступил против царя Храпуна злой и грозный соседний царь Хапун.

Собрал он такое войско, что глазом не окинуть и не счесть его. Стал он с войском у столицы царя Храпуна и посылает ему объявить: вызываю тебя на бой!

Испугался царь Храпун, спрашивает у Федора Набилкина:

— Что делать? Одолеет меня царь Хапун...

— Не одолеет! — говорит Федор Набилкин.— Не волнуйся, батюшка, а ступай спать, я сам буду воевать.

Царь сладко зевнул и завалился спать, а Федор Набилкин велел всем портным, сапожникам, плотникам да столярам явиться в столицу, каждому со своим инструментом.

И все мастера со всего царства явились в столицу — плотники с топорами, портные с иглами, столяры с пилами, сапожники с шилами...

Вышел Федор Набилкин и говорит:

— За три дня сделайте мне семь полков деревянного войска!

— Ладно,— говорят мастера.— Сделаем! И принялись за работу.

Когда войско было готово, Федор Набилкин приказал:

— Выставить деревянное войско за городом! Так и сделали. А настоящее войско Федор Набилкин укрыл в кустах.

Просыпается утром царь Хапун, глядь — стоит против него семь полков войска царя Храпуна. Значит, пора войну начинать.

Целый день стреляли солдаты царя Хапуна в солдат царя Храпуна. Весь порох спалили, все патроны расстреляли, а никого не убили.

Дивится царь Хапун: не заколдованное ли войско выставил царь Храпун?

Тем временем Федор Набилкин дал приказ пустить в работу настоящее войско.

Выбежали его солдаты из-за кустов и давай стрелять в войско царя Хапуна. Стреляли, стреляли — все войско перебили, а самого Хапуна полонили и к царю Храпуну привели.

Разбудил его Федор Набилкин и говорит:

— Что прикажешь, батюшка, с пленным сделать?

Протер царь глаза, видит — стоит перед ним связанный Хапун.

Обрадовался царь, расхрабрился.

— В пушку его,— говорит,— зарядить да выстрелить в ту сторону, откуда пришел.

Так и сделали. Поехал царь за город, посмотрел — все вражье войско полегло, а его солдаты живы-здоровы.

— Как это тебе удалось? — спрашивает царь Федора Набилкина.— Ведь у Хапуна ж силы-то втрое больше было...

— Я,— говорит Федор Набилкин,— воюю не силой, а умом.

Поставил тогда царь Храпун Федора Набилкина самым главным начальником над своим войском, а сам спать пошел.

Спал он теперь спокойно: ведь никто из соседних царей и не думал идти на него войной.

СТАРЫЙ ОТЕЦ

В прежние времена было так: как состарится отец, завезет его сын в глухую пущу да и бросит там...

Вот однажды повез сын отца в пущу. Жаль ему отца - сильно любил он его, да что поделаешь! Не повезешь, люди засмеют, старых обычаев, скажут, не держится. Еще из села прогонят...

Едет он невеселый, а отец и говорит ему:

- Неужто ты, сынок, меня, старого да хворого, одного в лесу бросишь?

Подумал сын, утер слезу и говорит:

- Нет, батько, не брошу. Но для людей хотя бы надо это сделать. Ночью я за тобой приеду и буду тебя до самой смерти в темной коморе держать, чтоб никто не видел.

Так сын и сделал.

Когда настала ночь, он привез из пущи отца и спрятал его в темной коморе.

А случилось несчастье - град все жито побил, и нечем было новое посеять.

Пришел сын к отцу в темную коморку, жалуется :

- Что делать? Не посеем жита - в будущем году без хлеба останемся. Отец говорит:

- Нет, сынок, доколе я жив, без хлеба мы не будем. Слушай меня. Когда ты был еще маленький, я гумно строил. А был в том году большой урожай. Вот я необмолоченным житом гумно и накрыл. Сними стреху, обмолоти - и будет у тебя зерно на посев.

Сын так и сделал. Снял стреху с гумна, обмолотил и посеял осенью жито.

Дивуются соседи: откуда это он зерно достал? А сын молчит, ведь нельзя же признаться, что это старик-отец ему помог.

Подошла зима. Нечего есть. Опять идет сын к отцу в темную комору.

- Так, мол, и так. - говорит, - придется с голоду помирать...

- Нет, - говорит отец, - с голоду мы не помрем. Слушай, что я тебе скажу. Возьми лопату да покопайся в хате под лавкою. Там, как был я еще молодой, закопал немного денег про черный день. Жизнь, сынок, прожить - не поле перейти: все может случится. Так я думал, так и делал.

Обрадовался сын, выкопал отцовы деньги и купил зерна.

И сам с семьей ест да еще и соседям занимает. Вот они и спрашивают у него:

- Скажи нам, брат, откуда ты хлеб достаешь? Признался сын:

- Отец, - говорит, - кормит меня.

- Как же так? - дивуются соседи. - Ты же отвез своего отца в лес, как и все добрые сыновья!

- Нет, - говорит сын, - я сделал не так, как вы делаете, а оставил отца у себя век доживать. Вот зато, как пришла беда, отец мне и помог. У старых людей ума больше, чем у молодых.

Перестали с той поры сыновья отцов своих в пущу отвозить, а стали их под старость уважать да кормить.

СИНЯЯ СВИТА НАВЫВОРОТ ШИТА

Жил-был царь-чародей. Кликнул он клич по всему царству: “Кто сумеет от меня спрятаться, тому полцарства отдам”.

Нашелся такой охотник - Синяя свита навыворот шита. Приходит он к царю-чародею.

- Я, - говорит, - могу так спрятаться, что ты меня не найдешь.

- Хорошо, - говорит царь. - Коли спрячешься - полцарства тебе, а нет - голова с плеч. Распишись.

Расписался Синяя свита навыворот шита и давай прятаться. Пред царем стоял добрым молодцем, бежал по двору черным соболем, лез под воротами белым горностаем, летел по полю серым зайцем.

Коль бежать, так бежать - забежал в тридевятое царство. А в том царстве был большой-пребольшой луг. Прибежал он на тот луг и обернулся тремя цветиками.

На другой день поднялся царь, посмотрел в свою волшебную книгу и говорит:

- Предо мной стоял добрым молодцем, бежал по двору черным соболем, под воротами лез белым горностаем, летел по полю серым зайцем. Прибежал на большой луг в тридевятое царство и обернулся тремя разноцветными цветиками.

Кликнул царь своих слуг и велел им сходить в то царство да принести с большого луга три цветика разноцветных.

Пошли слуги. Долго шли или коротко, дошли до большого луга, сорвали те цветики, завернули в платочек и принесли их царю.

- Ну что. Синяя свита, спрятался ты от меня? Сделался Синяя свита человеком и говорит:

- Дозволь мне, царь, еще раз спрятаться.

Царь дозволил.

Синяя свита навыворот шита пред царем стоял добрым молодцем, бежал по двору черным соболем, лез под воротами белым горностаем, летел по полю серым зайцем. Коль бежать, так бежать - забежал за тридевять земель, в тридесятое царство. А в том царстве есть такое болото, что сверху мох, а под ним озеро. Зашел он в мох, обернулся рыбой-окунем, забрался на самое дно озера и сидит там.

Утром поднялся царь, посмотрел в свою волшебную книгу и говорит:

- Предо мной стоял добрым молодцем, бежал по двору черным соболем, под воротами лез белым горностаем, летел по полю серым зайцем. Забежал за тридевять земель, в тридесятое царство, обернулся рыбой-окунем и спрятался во мшистом болоте!

Велел царь своим слугам идти в тридесятое царство, очистить болото мшистое и поймать там окуня.

Так слуги и сделали: болото очистили, забросили невод и поймали окуня. Завернули его в платочек, принесли царю.

- Ну что. Синяя свита навыворот шита, спрятался ты от меня и во второй раз? - смеется царь.

Синяя свита сделался опять человеком и говорит:

- Дозволь, царь, спрятаться еще раз.

Царь позволил.

Синяя свита стоял пред царем добрым молодцом, бежал по двору черным соболем, лез под воротами белым горностаем, летел по полю серым зайцем. Коль бежать, так бежать - забежал в тридесятое царство, где растет такой дуб, что корнями в землю врос, а вершина в небе. Взобрался на дуб, обернулся иглой, воткнулся под кору и сидит там. Прилетела на дуб птица Нагай, нюхом учуяла, что сидит под корой человек, и спрашивает:

- Кто здесь?

- Я, - говорит Синяя свита.

- А чего ты сюда забрался?

- Да вот взялся я от царя-чародея спрятаться, да никак не выходит.

- Хочешь, я тебя спрячу?

- Спрячь, добрая птица. Век благодарить тебя буду.

Птица Нагай обратила его в пушинку, взяла себе под крыло, отнесла в царский дворец и положила спящему царю за пазуху.

Чуть свет царь поднялся, умылся, заглянул в волшебную книгу и говорит:

- Предо мной стоял добрым молодцем, бежал по двору черным соболем, лез под воротами белым горностаем, летел по полю серым зайцем, забежал в тридесятое царство. Есть там дуб, что корнями в землю врос, а вершина в небе. Забрался он под кору его и сидит там, обернувшись иголкою.

Велел царь спилить дуб, порубить на дрова и сжечь.

Так слуги и сделали, а Синюто свиту не нашли. Приходят к царю, говорят:

- Нет Синей свиты.

- Как так нету? - удивился царь. - Не может этого быть!

- Нету и все, - говорят слуги. Вышел царь на крыльцо, начал звать:

- Синяя свита навыворот шита, явись!

- Собери своих генералов, - отвечает Синяя свита, - тогда и явлюсь.

Слышит царь голос Синей свиты, а не знает, откуда идет он. Крутился он, крутился, всюду заглядывал, а Синяя свита будто водой разлился.

Ну, делать нечего, собрал царь своих генералов. Вышел на крыльцо и опять зовет:

- Синяя свита, явись!

- Нет, - слышит он голос Синей свиты, - ты сперва отпиши мне при генералах полцарства, тогда и явлюсь. А то ты обманешь - знаю я тебя!

Уж так не хотелось царю, а пришлось отдать полцарства. И только поставил он при генералах на указе царскую свою печатку, как из-за пазухи у него вылетела легкая пушинка и обернулась добрым молодцем.

- Вот и я! - говорит Синяя свита. Схватил он тот указ - да себе в карман. Перестал с той поры царь в прятки играть.

СИНЯЯ СВИТА-НАЛЕВО СШИТА-СОЛОМЕННЫЙ КОЛПАК

Жил-был царь, а у царя была дочь. Вот задумал царь свою дочь замуж отдать. Кликнул он клич:

- Выдам дочь замуж и отдам полцарства тому, кто может от меня схорониться, чтобы я не нашел.

А был тот царь волшебник.

Вот день прошел, другой прошел - нет охотников.

На третий день пришел добрый молодец по прозванию Синяя свита-Налево сшита-Соломенный колпак и говорит:

- Я схоронюсь от тебя, царь.

- Ладно, - отвечает царь-волшебник, - схоронишься, женю тебя на своей дочери и дам полцарства, а нет - мой меч - твоя голова с плеч.

Синяя свита-Налево сшита-Соломенный колпак стоял перед царем добрым молодцем, по двору бежал черным соболем, под ворота лез белым горностаем, по полю бежал серым зайцем и убежал за тридевять земель, в тридевятое царство, и там на заповедном лугу обернулся цветком.

На другой день царь встал раненько, умылся беленько, почитал волшебную книгу и говорит:

- Слуги мои верные, ступайте в тридевятое царство на царский заповедный луг, сорвите там все цветы и принесите сюда.

Принесли ему слуги цветы, царь выбрал один цветок, дунул на него, и стал из цветка добрый молодец.

- Ну, что, Синяя свита-Налево сшита-Соломенный колпак, на первый раз не мог от меня схорониться.

На другой день Синяя свита-Налево сшита-Соломенный колпак стоял перед царем добрым молодцем, по двору бежал черным соболем, под ворота лез белым горностаем, по полю бежал серым зайцем и убежал в тридевятое царство; прибежал к большому болоту, обернулся окунем-рыбой и нырнул в бездонное озеро.

А царь взял волшебную книгу, прочитал и говорит:

- Ступайте, мои верные слуги, в тридевятое царство, осушите там большое болото, закиньте сети в бездонное озеро и выловите мне рыбу-окуня.

Принесли слуги того окуня царю-волшебнику. Он дунул на него, и стал вместо окуня добрый молодец.

- Ну, вот, Синяя свита-Налево сшита-Соломенный колпак, и другой раз не мог от меня схорониться. Если и третий раз не схоронишься, голову тебе отрублю.

И а третий раз Синяя свита-Налево сщита-Соломенный колпак стоял перед царем добрым молодцем, по двору бежал черным соболем, под ворота лез белым горностаем, по полю бежал серым зайцем и убежал за тридевять земель в самое дальнее царство, добежал до высокого дуба, корни в земле, а макушка в небе. Влез он на тот дуб, обернулся малой иголкой, схоронился под корой, сидит.

Прилетела птица Нагай, села на тот дуб и спрашивает:

- Что за человек тут схоронился?

- Я, Синяя свита-Налево сшита-Соломенный колпак.

- А сюда попал как?

- Хочу на царской дочери жениться. А царь свою дочь отдаст за того, кто может от него схорониться. Два раза он меня находил, коли третий раз найдет, не быть мне живому.

- Я тебе, молодец, помогу,- говорит птица Нагай.

И обернула она малую иголку в пушинку, укрыла пушинку себе под крыло и полетела к царю-волшебнику. Когда царь-волшебник лег спать, птица Нагай положила малую пушинку царю за пазуху.

Утром царь встал, волшебную книгу прочитал и дал такой приказ:

- Слуги мои верные, ступайте за тридевять земель в самое дальнее царство. Найдите в этом царстве са- мый большой дуб. Тот дуб спилите, на дрова поколите, в костры сложите, а костры сожгите, в золе найдите малую иголку и мне ту иглу принесите.

Слуги все сделали, как царь приказал, а иголки не нашли.

Когда царь о том узнал, он вышел на крыльцо и зовет:

- Эй, Синяя свита-Налево сшита-Соломенный колпак, покажись.

- Нет, не покажусь, - отвечает ему из-за пазухи малая пушинка, - ты сперва бояр собирай, дочку под венец наряжай, тогда покажусь.

Делать нечего, царь-волшебник бояр собрал, дочку в карету посадил и кричит:

- Покажись. Все сделал, как ты хотел. Вдруг вылетела малая пушинка и обратилась добрым молодцем.

Тут сыграли свадьбу, и стал Синяя свита-Налево сшита-Соломенный колпак с молодой женой жить-поживать, половиной царства управлять.

РАЗУМНАЯ ДОЧЬ

Жил один бедняк с женой. Родилась у них дочь. Надо справлять родины, а у него ни хлеба, ни к хлебу. Чем гостей угощать?

Пошел бедняк за водою на речку. Набрал полные ведра, назад возвращается. Глядь — лежит в кустах телочка. Да такая слабая, плохенькая, что сама и не подымется.

Принес бедняк домой воду и рассказал жене о телочке.

— Так возьми ее,— говорит жена.

Вернулся он на речку, взял телочку и домой принес.

— Давай,— говорит жене,— зарежем ее: будет чем гостей угостить.

Понравилась жене телочка — такая пестренькая, белолобая.

— Нет,— говорит она,— пускай растет.

— Да она ведь совсем слабенькая. Видно, кто-то ее бросил, чтоб в коровнике не околела.

— Ничего, может, и выходим ее. Подрастет дочка — будет ей молоко.

Послушался муж жену, и стали они телочку выхаживать.

Окрепла телочка, растет как на дрожжах. И дочка тоже как на дрожжах растет. Да такая умница вышла, что и старики охотно ее слушаются.

Выкормилась из пестренькой, белолобой телочки славная корова.

Подросла девочка, исполнилось ей семь лет, стала сама корову пасти.

Засмотрелся однажды богатый сосед на бедняцкую корову.

— Откуда она у тебя? — спрашивает. Бедняк и рассказал ему все как было.

— Эге,— говорит богатей,— так это ж моя телочка! Это я ее выбросил — не думал, что она на ноги подымется. Нет, тогда я заберу свою корову назад...

Запечалился бедняк.

— Ведь я ж ее выкормил,— говорит он.— Теперь она моя.

Не соглашается богатей:

— Не отдашь по-хорошему — пойдем к пану судиться.

Что делать? Пошли судиться к пану. Богатей подал пану руку, поздоровался: известно, богатый с богатым свои люди. Пан ему говорит :

— Садись.

Сел богатей в кресло, а бедняк у порога стоит, снял шапку. Пан на него и не смотрит.

— Ну, что скажешь? — спрашивает он богатого.

— Да вот, пане, какое дело вышло,— начал жаловаться богатый.— Семь лет назад забрал этот человек мою телку, а теперь не отдает.

Выслушал пан и бедняка, а потом говорит им:

— Хорошо. Суд мой будет таков. Задам я вам три загадки: “Что на свете жирнее всего?”, “Что на свете слаще всего?”, “Что на свете быстрее всего?” Кто отгадает, у того и корова останется. А теперь ступайте домой, пораздумайте. Завтра приходите с отгадками.

Вернулся бедняк домой, сел и плачет.

— Чего ты, тата, плачешь? — спрашивает дочка.

— Да вот хочет богатый сосед корову у нас отобрать,— отвечает отец.— Пошли мы с ним к пану на суд, а тот задал нам три загадки. Кто из нас отгадает, у того и корова останется. Да где ж мне отгадать те загадки!

— А какие, тата, загадки? — спрашивает дочка.

Отец сказал.

— Ничего, тата, не печалься,— говорит дочка.— Ложись спать. Утро вечера мудренее: завтра что-нибудь да придумаем.

А богатый пришел домой и радуется.

— Ну, баба,— говорит он жене,— будет корова наша! Только нам надо с тобой отгадать три загадки: что на свете жирнее всего, что слаще всего и что быстрее всего?

Подумала жена и говорит:

— Вот диво! Да .тут отгадывать-то нечего. Нет ничего на свете жирнее моего рябого борова, слаще липового меда наших пчел, а быстрее нашего гнедого жеребца никто бежать не может: ведь он как помчится, так и ветер его не догонит!

— Правда,— согласился муж,— я так пану и скажу.

Наутро приходят богатый с бедным к пану.

— Ну что, отгадали мои загадки? — спрашивает пан.

Богатый вышел вперед:

— Да тут и отгадывать-то нечего: нету на свете никого и ничего жирнее моего рябого борова, слаще липового меда моих пчел и быстрее моего гнедого жеребца.

— А ты,— спрашивает пан у бедняка,— отгадал?

— Отгадал, пане: нет ничего жирнее земли — ведь она нас всех кормит; нет ничего слаще сна — хоть какое случилось горе, а уснешь, все позабудется, и нет ничего быстрее людских мыслей: ведь сам ты еще здесь, а мысли уже далеко-далеко.

Правильно отгадал бедняк! И пришлось пану присудить ему корову.

— Кто это тебя научил так отгадывать мои загадки? — спрашивает он у бедняка.

— Моя дочка-семилетка,— говорит бедняк. Удивился пан: не может быть, чтоб какая-то малолетняя бедняцкая дочь отгадывала его загадки! Решил он посмотреть на умную девочку. Приехал однажды к бедняку, а тот как раз в это время был в поле. Встретила пана дочь-семилетка.

— Девочка,— спрашивает пан,— к чему мне лошадей привязать?

Посмотрела девочка на сани и на повозку, что стояли на дворе, и говорит:

— Можешь к зиме привязать, а можешь и к лету.

Пан так глаза и вытаращил: как это можно привязать лошадей к зиме или к лету? Смеется, видно, над ним девчонка!

— Ну, хоть к саням привяжи, хоть к повозке,— пояснила девочка недогадливому пану.

Видит пан, бедняцкая дочка и вправду очень разумная. Обидно это пану. Услышат люди, что она умнее его, тогда хоть беги из поместья.

Поговорил пан с девочкой и поехал, а ей сказал, чтоб отец пришел к нему вечером.

Пришел бедняк вечером к пану.

— Что ж,— говорит пан,— умна твоя дочка. А я все же умнее ее.

Дал пан бедняку решето с яйцами:

— На, отнеси это дочке да скажи, чтоб она посадила на них наседку и вывела мне к утру цыплят на завтрак. А не выполнит этого — велю бить кнутом.

Пришел бедняк домой пригорюнясь. Сел на лавку и плачет.

— Ты чего, тата, плачешь? — спрашивает дочка.

— Да вот, доченька, какая беда; задал тебе пан новую загадку.

— Какую?

Показал отец решето с яйцами:

— Сказал, чтоб ты посадила на эти яйца наседку и вывела ему к утру цыплят на завтрак. А разве можно это сделать?

Дочка подумала и говорит:

— Ничего, тата, завтра что-нибудь да придумаем. А пока что возьми, мама, эти яйца да изжарь на ужин яичницу.

Утром говорит дочка отцу:

— На тебе, тата, горшок, ступай к пану. Скажи, чтоб он за день ляду вырубил, выкорчевал да вспахал, просо посеял, сжал и обмолотил да в этот горшок насыпал — цыплят кормить.

Пошел отец к пану, подал ему пустой горшок и сказал все, что дочка велела. Подкрутил пан усы и говорит:

— Умная ж у тебя дочка, а я все же ее умней.

Взял он три льняных стебля, подал их бедняку:

— Скажи дочке, чтоб она к утру этот лен вытеребила, спряла, соткала и сшила бы мне из него рубашку.

Вернулся отец домой пригорюнившись. Дочка спрашивает:

— Что сказал тебе пан?

Подал отец ей три льняных стебля и рассказал, что пан загадал.

— Ничего,— отвечает дочка,— ложись, тата, спать: завтра что-нибудь да придумаем.

Наутро дает дочка отцу три кленовые палки и говорит:

— Отнеси их пану да попроси его посадить их, за одну ночь вырастить и сделать из них станок для тканья, чтоб было на чем полотно ему на рубашку наткать.

Пошел бедняк к пану, подал три палки и сказал так, как дочь научила.

Покраснел пан и говорит:

— Умная ж у тебя дочка — ничего не скажешь. А я все же умнее ее! Так вот передай ей, чтоб она не пешком пришла ко мне, не на лошади приехала, не голая, не одетая и принесла б мне подарок, да такой, чтоб я не мог принять его. Если она все это сделает, то приму ее в дочери — вырастет, паньею будет! А не сделает — плохо ей придется...

Вернулся отец домой пуще прежнего запе-чаленный.

— Ну, что ж тебе, тата, пан сказал? — спрашивает дочка.

— Да вот, доченька, наделала ты беды и нам и себе своими отгадками...

И рассказал ей отец, что пан загадал. Засмеялась дочка:

— Ничего, тата! Как-нибудь обманем пана и на этот раз. Только поймай мне живого зайца.

Пошел отец в лес, поставил капкан и поймал зайца.

Дочка сняла рубашку, набросила на себя вместо платья рыбачью сеть, села верхом на палочку и поехала с зайцем к пану.

Пан стоит на крыльце, видит — опять перехитрила его бедняцкая дочка! Разозлился он и натравил на нее собак — думал, что они разорвут умницу. А девочка выпустила из рук зайца — собаки и кинулись за ним в лес.

Подошла она к пану.

— Лови,— говорит,— мой подарок: вон он в лес убежал...

Пришлось пану взять умную девочку в дочери. Поехал пан вскоре за границу, а девочке сказал:

— Смотри ж без меня не суди людей моих, а то плохо тебе придется.

Осталась девочка одна в усадьбе. И случилось в то время такое дело. Пошли два мужика на ярмарку. Один купил телегу, а другой кобылу. Запрягли кобылу в телегу и домой поехали. По дороге остановились отдохнуть. Легли и уснули. А проснулись, глядь — бегает у телеги молодой жеребеночек. Дядьки заспорили. Тот, чья телега была, говорит: “Жеребенок мой — это моя телега ожеребилась!” А тот, чья кобыла, на своем настаивает: “Нет, жеребенок мой — это моя кобыла ожеребилась!”

Спорили, спорили и порешили ехать к пану на суд.

Приехали, а пана нет дома.

— Рассуди хоть ты нас,— просят дядьки приемную панскую дочку.

Узнала девочка, какое у них дело, и говорит:

— Пусть тот из вас, чья кобыла, выпряжет ее из телеги и поведет под уздцы, а тот, чья телега, пускай тащит ее на себе в другую сторону.

За кем жеребенок побежит, тот и будет его хозяином.

Так дядьки и сделали. Жеребенок побежал за кобылою, на том спор у них и окончился.

Вернулся пан из-за границы и узнал, что умная девочка без него судила. Рассердился он, поднял крик:

— Что ж ты меня не послушалась? Теперь ты мне не дочка. Возьми себе из поместья что пожелаешь и ступай домой, чтоб я тебя больше не видел!

— Хорошо,— говорит девочка.— Но мне хочется на прощанье тебя вином угостить.

— Угости,— буркнул пан.— Только поскорей. Напоила его девочка вином, пан и уснул без памяти. Тогда велела она слугам запрячь лошадей, положила пана- в Карету и повезла домой. Дома с отцом вынесла его из кареты и перенесла в сени на кучу гороховины.

— Вот тебе,— говорит,— постель вместо перины. Отлеживайся себе.

Проснулся наутро пан, по сторонам озирается: где же это он? Увидал свою приемную дочку и спрашивает:

— Почему я тут, в грязной мужицкой хате лежу?

— Ты сам так захотел,— смеется девочка.— Ты мне сказал: “Бери себе из поместья что пожелаешь и ступай домой”. Я и взяла тебя. Вставай, бери топор и мотыгу да иди вместо отца панщину отбывать. Ты мужик крепкий, будет работник из тебя неплохой.

Услыхал это пан, вскочил на ноги и так махнул назад в свое поместье, что только его и видели. Даже от лошадей с каретой отказался.