Жил-был крестьянин, у него было два сына: меньшой был в дороге, старшóй при доме. Стал отец помирать и оставил сыну при доме все наследство, а другому ничего не дал: думал, что брат брата не изобидит. Как отец-то помер, старшóй сын его похоронил и все наследство у себя удержал.
Вот приезжает другой сын и горько плачет, что не застал отца в живых. Старшóй ему и говорит:
— Отец мне все одному оставил!
И детей-то у него не было, а у меньшóго был сын родной да дочь-приемыш.
Вот старшóй получил все наследство, разбогател и стал торговать дорогими товарами; а меньшой был беден, рубил в лесу дрова да возил на рынок. Соседи жалея его бедность, собрались и дают ему денег, чтобы он хоть мелочью торговал. Бедняк боится, говорит им:
— Нет, добрые люди, не возьму я ваши деньги; неравно проторгуюсь — чем я вам долг заплачу?
И уговорились двое соседей как-нибудь ухитриться да дать ему денег. Вот как поехал бедный за дровами, один из них настиг его окольной дорогой и говорит:
— Поехал я, братец, в дальний путь; на дороге отдал мне должник триста рублей — не знаю, куда их девать! Домой ворочаться не хочется; возьми, пожалуй мои деньги, похрани у себя, а лучше-ка торгуй на них; я приеду не скоро; после выплатишь мне понемножку.
Бедный взял деньги, привез домой и боится, как бы их не потерять, как бы жена не нашла да не издержала заместо своих. Думал, думал и спрятал в малёнку с золой, а сам ушел со двора.
Приехали без него меновщики — вот что скупают золу да меняют ее на товар. Баба взяла и отдала им эту малёнку с золой.
Вернулся домой муж, видит, что малёнки нет, спрашивает:
— Где зола?
Жена отвечает:
— Я ее продала меновщикам.
Вот он испугался, тоскует и горюет, а только все молчит. Видит жена, что он печален; приступила к нему:
— Что за напасть с тобой случилась? Отчего так печален?
Он и признался, что в золе были спрятаны у него чужие деньги; рассердилась баба — и рвет, и мечет, и слезами заливается:
— Зачем ты мне не поверил? Я б получше твоего припрятала!
Опять поехал мужик по дрова, чтобы потом на рынке продать да хлеба купить. Настигает его другой сосед, говорит ему те же самые речи и дает под сохрану пятьсот рублей. Бедняк не берет, отказывается, а тот ему насильно всунул деньги в руку и поскакал по дороге.
Деньги-то были бумажками; думал, думал: куда их положить? Взял да промеж подкладки и спрятал в шапку.
Приехал в лес, шапку повесил на елку и начал рубить дрова. На его беду, прилетел ворон и унес шапку с деньгами.
Мужик потужил, погоревал, да, видно, так тому и быть!
Живет себе по-прежнему, торгует дровишками да мелочью, кое-как перебивается. Видят соседи, что времени прошло довольно, а у бедного торг не прибывает; спрашивают его:
— Что ж ты, братец, худо торгуешь? Аль наши деньги затратить боишься? Коли так, лучше отдай наше добро назад.
Бедный заплакал и рассказал, как пропали у него ихние деньги. Соседи не поверили и пошли просить на него в суд.
«Как рассудить это дело? — думает судья. — Мужик — человек смирный, неимущий, взять с него нечего; коли в тюрьму посадить — с голоду помрет!»
Сидит судья, пригорюнясь, под окошком, и взяло его большое раздумье. На то время как нарочно играли на улице мальчишки. И говорит один — такой бойкий:
— Я бурмистр буду: стану вас, ребята, судить, а вы приходите ко мне с просьбами.
Сел на камень, а к нему подходит другой мальчишка, кланяется и просит:
— Я-де вот этому мужичку дал денег взаймы, а он мне не платит; пришел к твоей милости суда на него просить.
— Ты брал взаймы? — спрашивает бурмистр у виноватого.
— Брал.
— Почему ж не платишь?
— Нечем, батюшка!
— Слушай, челобитчик! Ведь он не отпирается, что брал у тебя деньги, а заплатить ему невмоготу, так ты отсрочь ему долг лет на пять — на шесть, авось он поправится и отдаст тебе с лихвою. Согласны?
Мальчишки оба поклонились бурмистру:
— Спасибо, батюшка! Согласны!
Судья все это слышал, обрадовался и говорит:
— Этот мальчик ума мне дал! Скажу и я своим челобитчикам, чтоб отсрочили они бедному.
По его словам согласились богатые соседи обождать года два-три; авось тем временем мужик поправится!
Вот бедный опять поехал в лес за дровами, полвоза нарубил — и сделалось темно. Остался он на ночь в лесу: «Утром-де с полным возом ворочусь домой». И думает: где ему ночевать? Место было глухое, зверей много; подле лошади лечь, — пожалуй, звери съедят. Пошел он дальше в чащу и влез на большую ель.
Ночью приехали на это самое место разбойники — семь человек — и говорят:
— Дверцы, дверцы, отворитеся!
Тотчас отворились дверцы в подземелье; разбойники давай носить туда свою добычу, снесли всю и приказывают:
— Дверцы, дверцы, затворитеся!
Дверцы затворились, а разбойники поехали снова на добычу. Мужик все это видел, и когда кругом его стихло — спустился с дерева:
— А ну-тка я попробую — не отворятся ль и мне эти дверцы?
И только сказал: «Дверцы, дверцы, отворитеся!» — они в ту ж минуту и отворилися. Вошел он в подземелье; смотрит — лежат кучи золота, серебра и всякой всячины. Возрадовался бедный и на рассвете принялся таскать мешки с деньгами; дрова долой сбросил, нагрузил воз серебром да золотом и поскорей домой.
Встречает его жена:
— Ох ты, муж-муженек! А я уж с горя пропадала; все думала: где ты? Либо деревом задавило, либо зверь съел!
А мужик веселехонек:
— Не кручинься, жена! Бог дал счастья, я клад нашел; пособляй-ка мешки носить.
Кончили работу, и пошел он к богатому брату; рассказал все, как было, и зовет с собой ехать по счастье. Тот согласился.
Приехали вместе в лес, отыскали ель, крикнули:
— Дверцы, дверцы, отворитеся!
Дверцы отворились. Начали они таскать мешки с деньгами; бедный брат наложил воз — и доволен стал, а богатому все мало.
— Ну, ты, братец, поезжай, — говорит богатый, — а я за тобой скоро буду.
— Ладно! Не забудь же сказать: «Дверцы, дверцы, затворитеся!»
— Нет, не забуду.
Бедный уехал, а богатый никак не может расстаться: всего вдруг не увезешь, а покинуть жаль! Тут его и ночь застигла.
Приехали разбойники, нашли его в подземелье и отрубили ему голову; поснимали свои мешки с возу, заместо того положили убитого, настегали лошадь и пустили на волю. Лошадь бросилась из лесу и привезла его домой.
Вот атаман разбойничий и бранит того разбойника, что убил богатого брата:
— Зачем ты убил его рано? Надо было наперед расспросить, где он живет? Ведь у нас много добра убыло: видно, он же повытаскал! Где теперь найдем?
Есаул говорит:
— Ну, пускай тот и доискивается, кто его убил!
Недолго спустя стал тот убийца разведывать; не отыщется ли где их золото? Приходит как есть к бедному брату в лавочку; то-другое поторговал, заприметил, что хозяин скучен, задумывается, и спрашивает:
— Что так приуныл?
А тот и говорит:
— Был у меня старшóй брат, да беда стряслась: кто-то убил его, третьего дня лошадь на двор привезла с отрубленной головою, а сегодня похоронили.
Разбойник видит, что на след попал, и давай расспрашивать; притворился, будто очень жалеет. Узнал, что после убитого вдова осталась, и спрашивает:
— Хоть есть ли у сироты свой-то уголок?
— Есть — дом важный!
— А где? Укажи мне.
Мужик пошел, указал ему братнин дом; разбойник взял кусок красной краски и положил на воротах заметку.
— Это для чего? — спрашивает его мужик.
А тот отвечает:
— Я-де хочу помочь сироте, а чтоб легче дом найти — нарочно заметку сделал.
— Э, брат! Моя невестка ни в чем не нуждается; слава богу, у нее всего довольно.
— Ну, а ты где живешь?
— А вот и моя избушка
Разбойник и у него на воротах положил такую ж заметку.
— А это для чего?
— Ты, — говорит, — мне очень понравился; стану к тебе на ночлег заезжать; поверь, брат, для твоей же пользы!
Вернулся разбойник к своей шайке, рассказал все по порядку, и уговорились они ехать ночью — ограбить и убить всех в обоих домах да воротить свое золото.
А бедный пришел ко двору и сказывает:
— Сейчас спознался со мной молодец, запятнал мои ворота — стану, говорит, к тебе завсегда на постой заезжать. Такой добрый! А как о брате сожалел, как хотел невестке помочь!
Жена и сын слушают, а дочь-приемыш говорит ему:
— Батюшка, не ошибся ли ты? Ладно ли этак будет? Не разбойники ль это убили дядюшку, а теперь хватились своего добра да нас разыскивают? Пожалуй, наедут, разграбят, и от смерти не уйдешь!
Мужик испугался:
— А что дивить? Ведь я его допрежде того никогда не видывал. Вот беда! Что же делать-то станем?
А дочь говорит:
— Поди же ты, батюшка, возьми краски да по всему околотку и запятнай ворота такими же метками.
Мужик пошел и запятнал ворота во всем околотке. Приехали разбойники и не могли ничего разыскать; воротились назад и приколотили разведчика: зачем неладно пятнал? Наконец рассудили: «Видно, мы на хитрого напали!» — и погодя немного приготовили семь бочек; в шесть бочек посадили по разбойнику, а в седьмую масла налили.
Поехал прежний разведчик с этими бочками прямо к бедному брату, приехал под вечер и попросился ночевать. Тот и пустил его, как знакомого.
Дочь вышла на двор, стала осматривать бочки, одну открыла — в ней масло, другую попробовала открыть — нет, не сможет; припала ухом и слушает, а в бочке кто-то шевелится и дышит. «Э, — думает, — да тут недобрая хитрость!»
Пришла в избу и говорит:
— Батюшка! Чем будем гостя потчевать? Сем-ка я пойду затоплю печку в задней избе да изготовлю чего-нибудь поужинать.
— Ну что ж, ступай!
Дочь ушла, затопила печь да между стряпней все воду греет, кипяток носит да в бочки льет; всех разбойников заварила. Отец с гостем поужинали; а дочь сидит в задней избе да караулит: что-то будет? Вот когда хозяева уснули, гость вышел на двор, свистнул — никто не откликается; подходит к бочкам, кличет товарищей — нет ответу; открывает бочки — оттуда пар валит. Догадался разбойник, запряг лошадей и убрался со двора с бочками.
Дочь заперла ворота, пошла будить своих домашних и рассказала все, что сделалось. Отец и говорит:
— Ну, дочка, ты нам жизнь спасла, будь же законной женой моему сыну.
Веселым пирком и свадьбу сыграли.
Молодая одно отцу твердит, чтобы продал свой старый дом да другой купил: крепко боялась разбойников! Не ровен час — опять пожалуют.
Так и случилось. Чрез некое время тот самый разбойник, что приезжал с бочками, снарядился офицером, приехал к мужику и просится ночевать; его пустили. Никому невдомек, только молодая признала и говорит:
— Батюшка! Ведь это прежний разбойник!
— Нет, дочка, не тот!
Она замолчала; да как стала спать ложиться — принесла вострый топор и положила подле себя; всю ночь глаз не смыкала, все караулила.
Ночью офицер встал, берет свою саблю и хочет ее мужу голову отсечь: она не сробела, махнула топором — и отрубила ему правую руку, махнула еще раз — и голову снесла.
Тут отец уверился, что дочка его подлинно премудрая; послушался, продал дом и купил себе гостиницу. Перешел на новоселье, начал жить, богатеть, расторговываться.
Заезжают к нему соседи — те самые, что давали ему денег да после на него в суде просили.
— Ба! Ты как здесь?
— Это мой дом, недавно купил.
— Важный дом! Видно, у тебя деньга водится. Что ж ты долгу не платишь?
Хозяин кланяется и говорит:
— Слава богу! Мне господь дал, я клад нашел и готов заплатить вам хоть втрое.
— Хорошо, брат! Давай же теперь новоселье праздновать.
— Милости просим!
Вот погуляли, попраздновали; а при доме сад куда хорош!
— Можно сад посмотреть?
— Извольте, честные господа! Я и сам с вами пойду.
Ходили, ходили по саду и нашли в дальнем углу малёнку золы. Хозяин как увидал, так и ахнул:
— Честные господа! Ведь это та самая малёнка, которую моя жена продала.
— А ну-тка, нет ли в золе денег?
Вытряхнули, а они тут и есть. Тогда соседи поверили, что мужик им правду сказывал.
— Станем, — говорят, — деревья осматривать; ведь шапку-то ворон унес — верно, в ней гнездо свил.
Ходили, ходили, увидали гнездо, стащили баграми — как есть та самая шапка! Выбросили гнездо и нашли деньги. Заплатил им хозяин долг свой и стал жить богато и счастливо.
Сообщения
![[Valid RSS]](https://blogger.googleusercontent.com/img/b/R29vZ2xl/AVvXsEjqSRYzXJgPMVuECOg86MeiOtv-00jpVm_Fr53IfFDBWLOlO4geMXQ56RIwbHEnJyKDNkKg6X1LhwYY8n-SsWE9-bO6mX8lg1mDqpljIl5lP4AejSvHvjiwvxMFUbk-jlWcm9YyM650bZk/s220/valid-rss.png "Validate my RSS feed")
